Водоканал Ильи Наринского

Трансляция канала t.me/narinsky

Создание электронной музыки и дизайн интерфейсов имеют схожий процесс

Сначала создаются базовые элементы, некоторые из которых затем объединяются в группы. Дальше из этого конструируется интерфейс или музыкальный трек. Базовые элементы в интерфейсе — это кнопки, инпуты, чекбоксы, текстовые стили; а в музыке — отдельные звуки. Группы в интерфейсе — это формы, карточки, списки, навигация; а в музыке — семплы.

Следующий слой — это настроение, эмоциональная окраска, брендинг. В интерфейсе он задается визуальной стилистикой, текстовыми формулировками и обратной связью (реакцией интерфейса на действия пользователя). В музыке — тональностью и мелодией.

Еще есть разные акцидентные приемы: странные звуки, непривычное использование инструментов, смешивание стилей. В дизайне — это тоже разного вида странности.

11 июня  

Как я не стал электронным музыкантом

Примерно в 17 лет, когда всем был 2000 год, я разместил на бесплатном хостинге Народ.ру свой первый сайт. Фотошоп был 5.5, хтмл-редактор был Фронтпейдж. Я писал электронную музыку и хотел её как-то издать, сайт должен был мне помочь.

В то время люди создавали себе сайты просто так. Из-за отсутствия соцсетей, формат персональных страничек с единственной надписью: «Привет! Это мой сайт», фоткой и адресом эл. почты был очень популярен. Я разместил у себя новости, фотографии, собственные треки в мп3 и гостевую книгу — такой специальный раздел с комментариями. Прикольно, что этот сайт до сих пор живет по своему изначальному адресу.

Параллельно я рисовал некоторые афиши для иркутских ночных клубов «Пятый угол» и «Объект 01» — кажется, рублей по 200 за штуку + бесплатный проход и какие-то плюшки в баре.

После того, как я сделал еще несколько сайтов — себе и друзьям, ко мне пришли заказчики и фактически определили мое будущее за меня.


DJ Key (Ilya Narinsky) — Key To Your Mind (1999)

DJ Key (Ilya Narinsky) — Let’s Come Together (2002)

4 июня  

Миелинизация

Про миелинизацию нервных волокон, уверен, знает каждая моя читательница. Но сейчас я расскажу, как понимание этого процесса помогло мне избавиться от беспокойства при решении сложных задач.

Сложная задача — это всего лишь та, которую нельзя сделать привычным способом. Когда я пытаюсь разобраться, как использовать svg в качестве маски, чтобы встроить в нее видео; или придумываю, как разместить на небольшом макете нового формата кучу разной информации — я обретаю новые навыки, для которых мозг создает новые нейронные связи.

Это вызывает сопротивление, потому что энергозатратно. Но главное, после создания нейронных связей должен пройти процесс их миелинизации — формирования укрепляющих миелиновых оболочек, которые увеличивают скорость и силу нервных импульсов. Без них нервные волокна имеют слабую изоляцию, допускающую потерю импульса.

Короче говоря, пока связи не намиелинизовались, работа над задачей идет тяжело. В этот момент как раз возникает беспокойство за результат и рефлексия по поводу собственных умений. Нужно помнить, что как только связи намиелинизуются, работа пойдёт легко. А для усиления этого процесса нужно лишь пытаться продолжать делать задачу.

Сигналы снова и снова бегут по новому пути. Связи милиенизируются. Решение задачи мутится.

28 мая  

Рил фул стек

Что лучше: быть узким специалистом, глубоко погруженным в одну тему или широким, но с простыми среднерыночными умениями? Вот десять лет назад — точно узким. По крайней мере в дизайне — специалисты, сфокусированные на чем-то одном ценились больше и спрос на них был выше.

А сейчас, если вы хотите сделать карьеру — быть погруженным в одну тему недостаточно. И знать поверхностно несколько — тоже недостаточно. Необходимо хорошо разбираться в нескольких смежных темах, а также уметь быстро изучать что-то новое. Такая реальность.

UPD: что значит «сделать карьеру»?

В моем понимании, карьера — это не только путь из А в Б (например, из джуниор-менеджера в директора по продукту), а процесс достижения каких-то результатов в любимом деле. Процесс усложнения себя и решаемых задач. И это не обязательно про деньги, власть или статус.

21 мая  

Кто такой продуктовый дизайнер?

Есть сервисы и компании, с которыми люди взаимодействует через интерфейсы — через сайты, приложения или, например, через автоматы. Всё это — цифровые продукты. Их создают менеджеры, дизайнеры и разработчики — это три основные роли, которые присутствуют всегда. Даже если продуктом занимается один человек, он просто совмещает эти роли в себе.

Если говорить про дизайнеров, то они бывают разные: дизайнеры интерфейсов (UI, прости, господи, UX), графические, моушн, иллюстраторы и т. д. — это можно назвать специализациями. А вот «продуктовость» у продуктового дизайнера назвать специализацией нельзя. Это не прикладное умение, а скорее методология, подход, система принципов и способов организации работы.

В чем она заключается? В подходе к задачам и в степени погружения в свой продукт, а также в рынок, на котором он обитает. Погружение в продукт — это в меньшей степени про дизайн-систему, а в большей — про аудиторию и кейсы использования. Про понимание, почему что-то в продукте устроено так, а что-то — иначе.

Еще многие дизайнеры до сих пор ориентируются на счастье пользователя, как на основную метрику. А прибыль и счастье бизнеса для них — неизбежная необходимость, которая нужна максимум для оплаты офиса и зарплат. Продуктовый дизайнер одинаково любит пользователей и бизнес, понимает, что это взаимозависящие части одной экосистемы.

Должен любить и понимать, по крайней мере.

14 мая  

Автоматическая оценка

Есть один прикольный навык, который имеет смысл себе приобрести: не оценивать поступающую информацию бинарно. Как минимум — не делать это на автомате, как максимум — вообще.

Дело в том, что эти действия — часть базовой функциональности лимбической системы. Она оценивает события на основе предыдущего опыта. Берет два-три случайных триггера и ищет похожие в прошлом. Если находит позитивные — считает новое событие позитивным, находит негативные — считает негативным. Это очень примитивный способ для современного, сложного и разнообразного мира, в котором события могут казаться похожими, но по факту иметь принципиально разные причины и последствия. Доверять этой системе — значит принимать решения на основе каких-то случайных данных. Друзья в подъезде сказали, что это не кул для современного меня.

Как быть, что делать?

  1. Помнить, что любая быстрая оценка — случайная. На первое время можно вообще принять, что она по умолчанию неверная.
  2. Чекать эмоцию — если она есть, значит сработал автоматизм. Лимбическая система оперирует эмоциями.
7 мая  

Люди тыкают, туда где тыкается просто так

В предыдущем посте я написал про конверсию 70% из нажатия на «показать телефон» в реальный звонок. Мы её когда-то как-то посчитали, результаты нам показались правдоподобными и мы не возвращались к этому вопросу несколько лет, потому что не используем эту метрику в расчётах. И вот сейчас подъехали результаты нового теста, которые показали, что конверсия эта на самом деле около 35% — в два раза ниже.

Что это значит и что делать?

Люди просто так тыкают туда, где тыкается. Лучше не использовать клик, как метрику конверсии, а ориентироваться на отправленную форму или звонок.

3 мая  

MVP

Расскажу, как мы на Зуне тестировали дизайн чата.

Зун.ру — сайт, где люди выбирают места и услуги. Средняя конверсия в звонок с карточки места — около 10%. На неё, естественно, влияет прикольность самого места и то, насколько оно подходит пользователю по гео и цене. У организаций с платным аккаунтом мы измеряем количество звонков с помощью коллтрекинга, а у остальных — считаем нажатия на «показать телефон» (конверсия из него в реальный звонок — около 70%).

В глубине нашей интроверсии возникло предположение, что некоторые пользователи хотели бы вместо звонка написать в чат. А возможно есть те, которые даже заинтересовавшись местом, не звонят в него — не любят звонить или смущаются из опенспейса узнавать про медицинскую процедуру.

Я поехал в Израиль, вернулся, потом поехал в Италию, вернулся, потом поехал в Ашан и купил там картридж для фильтра. Затем я изучил существующие сторонние решения с чатами и понял, что ни одно из них нам не подходит. В них вы, как компания, общаетесь с пользователями — своими клиентами. А нам нужно, чтобы одни пользователи Зуна (компании) общались с другими пользователями Зуна (их клиентами). Это точно предполагает собственную разработку.

Какое тут может быть MVP?

Мы запустили муляж чата. Часть аудитории при заходе на страницу салона красоты или медцентра видела всплывающее окно чата, в котором от имени компании ей предлагали консультацию. После того, как пользователь отправлял что-то в ответ, чат выдавал «ошибку соединения» и закрывался для него навсегда. А мы записывали эту сессию в логи. Полторы недели дизайна и разработки.

Что мы считали?

Закрытия окна чата — 39%

Взаимодействия с полем ввода — 8% 

Отправленные сообщения — 5%

Нажатия на «показать телефон» — 13%

Но больше всего были интересны те, кто отправил сообщение в чат, но не нажал на «показать телефон» (даже тогда, когда чат выдал «ошибку») — таких было 3%. На столько процентных пунктов может вырасти конверсия обращения в организацию с чатом.

30 апреля  

Люблю шутить, что я типа в данный момент вегетарианец

За обедом съел стейк, вечером, возможно, съем стейк, а вот прямо сейчас — вегетарианец. Смех в том, что какой же я вегетарианец, если ем мясо? Но ведь с формальной точки зрения — все корректно. Многие мои знакомые вегетарианцы когда-то ели мясо, а некоторые из них не исключают, что когда-нибудь опять будут есть.

25 апреля  

Почему одинаковые задачи занимают разное время

Возьмем две очень похожие задачи — одну я сделал какое-то время назад, а вторую мне предстоит сделать сейчас. Я хочу её оценить и логично обращаюсь к опыту решения первой задачи — сколько потратил времени, сил, какие были подводные камни. Получаю какую-то оценку, приступаю ко второй задаче и с удивлением не попадаю в эту оценку. Делаю или быстрее, или медленнее.

Как так?

Кажется, что у этих «одинаковых» задач есть какие-то особенности, влияние которых на время и силы для меня неочевидно. Например, в одной задаче недостает каких-то данных, получить которые я могу в некой немецкоязычной системе. Вроде все просто: пошел, гуглотранслейтнул, получил данные, как-то провалидировал — двадцать минут на все. Но поскольку работа с немецким — необычная для моего мозга, для нее будут создаваться новые нейронные связи, что энергозатратно. Мой мозг будет пытаться избежать этого, сваливаясь в прокрастинацию и переключаясь на что-то привычное. В этом месте уходят время и силы.

Почему эти особенности обычно игнорируются?

Я думаю, из-за сфокусированности на результате, к которому должна привести реализация задачи, а не на ресурсах, которые потребуются. Но для планирования ценность самой задачи, а также профиты от нее — вообще не важны, имеет значение лишь доступность необходимых ресурсов. Сфокусированность на результате благоприятствует игнорированию неявных особенностей задачи, которые влияют на время и силы.

Что можно сделать?

Учитывать в планировании, что любое необычное действие, каким бы простым оно не казалось, сталкивается с сопротивлением мозга и требует больше сил.

Можно делать табличку из двух столбцов: активы и дефициты, в которые записывать все, что у нас есть для реализации задачи и все, что может ей помешать. Чем детальней список — тем яснее картина для оценки.

23 апреля  
Ранее Ctrl + ↓